|
Кто-то устроил свою судьбу, а кто-то бомжует. В городе
- более 20 организаций, как государственных, так и общественных, которые
могут помогать тем, кто освободился (или, по крайней мере, декларируют
такую помощь). Но очень мало людей обращается туда за поддержкой.
В 7-й колонии был случай, когда освободившегося насильно вывели, буквально
вытащили за ворота - он упирался и не хотел уходить, несмотря на то, что
отбыл свое наказание "от звонка до звонка". Когда же его все-таки
вывели за пределы колонии, то он залез на подъёмный кран на соседней стройке
и сверху кричал: "Если не пустите обратно, то - спрыгну". А
в этом году в ИК №90 осужденный, у которого закончился срок, в день освобождения
спрятался. Его искали по всей колонии, потому что не мог же ведь он сбежать
в день, когда и так освобождается? Обнаружили его на хоздворе, спрятавшегося
в угле. Выходить самостоятельно он категорически не хотел, кричал: "Волки
поганые, за что?! Собаку в такую погоду из дома не выгоняют (это было
весной, было ещё холодно, шел дождь)! Я все равно назад вернусь!".
И слово сдержал: прошел по ул. Некрасова вверх до первого ларька с сигнализацией,
разбил витрину и сел ждать. Через двадцать минут нашел ближайший телефон
и позвонил в милицию: "Что вы сидите, тут у вас ларек грабят! Как
сигнализация не сработала? Я сам видел!" И дал свое собственное описание,
прибавив, что вор около ларька крутится до сих пор. И опять вернулся к
ларьку. Через некоторое время он вернулся для отбытия наказания в ИК №90…
Таких случаев достаточно во всех учреждениях. Но все равно это - исключение.
Большинство считает часы и минуты до освобождения. Выход на свободу -
событие одновременно радостное и тревожное. Почему радостное - понятно
даже тем, кто никогда не попадал за решетку. А тревожное - потому что
человек и сам выходит измененным, и общество тоже изменилось. Понятно,
что и отношение будет уже не таким, как было до заключения...
Именно здесь, на этапе ресоциализации, могут помочь государственные социальные
службы и общественные организации: нужна помощь в возобновлении социальных
связей, в оформлении документов, в устройстве на учёбу или работу, в получении
жилья, и, конечно, нужна нормализация отношений с окружающими. Однако
пока не только нет очередей в эти 20 организаций, но и вообще туда обращаются
единицы. Почему? Почему предпочитают совершить преступление и снова оказаться
за решеткой? Не знают о тех правах, которые подтверждены законами, о тех
услугах, которые помогут им начать новую жизнь? Или эти услуги неэффективны,
а права нарушаются? Или не доверяют государственным и общественным организациям?
Или им просто нужны другие виды помощи?
Управление госдепартамента Украины по вопросам исполнения наказания в
Херсонской области (УГДУВИН) и Херсонский городской Центр молодёжных инициатив
"Тотем" при поддержке Швейцарского фонда Сотрудничества в Украине
пытаются найти ответы на все эти вопросы.
И вот уже первые неожиданные результаты "круглого стола" с психологами
и сотрудниками по трудовому и бытовому обслуживанию (ТБО) колоний и сизо.
"Круглый стол" прошёл на базе УГДУВИН в Херсонской области 29
июля. Выяснилось, например, что некоторые осуждённые боятся заполнять
даже анонимные анкеты, когда видят там название организации "районная
милиция". Говорят: "Это от них, что ли? Они меня потом по почерку
вычислят". Хотя в анкете надо поставить только " + " или
"- ".
И в то же время оказалось, что после освобождения люди в милицию обращаются
чаще, чем в другие организации: считают, что в милиции быстрее поймут
и помогут, там "слово не расходится с делом". Готовя осуждённых
к освобождению, инспектора по ТБО всем дают адреса Центра занятости, Центра
социальных служб, но только единицы говорят "спасибо, это мне нужно".
Но самое удивительное, что сами инспектора часто не видят, чем именно
могут помочь общественные организации и социальные службы тем, кто освобождается.
На "круглом столе" чётко прозвучало: "если бы организации
могли конкретно помогать материально, то у них бы отбоя не было, потому
что духовным они уже сыты, а с пустым желудком им проще пойти витрину
разбить и приехать к нам обратно…". Это говорит о том, что сами инспектора
пока не до конца понимают, что такое социальная реабилитация, основной
принцип которой "давать человеку не рыбу, а удочку".
Все инспектора подчеркнули, что в Херсонской области необходим свой реабилитационный
центр, и в этом они, безусловно, правы: после освобождения человеку гораздо
легче прийти в одну специализированную организацию, чем обойти десяток
служб, в которых способен запутаться любой из нас. К тому же выяснилось,
что реабилитационным центрам и осуждённые, и сами инспектора доверяют
гораздо больше - они постоянно туда обращаются и даже получают ответы.
К сожалению, в большинстве Центров не принимают больных туберкулезом (а
у нас в Херсоне - две колонии-больницы для больных туберкулезом), и везде
- ограниченное количество мест (на 20 - 30 человек).
За последнее время только один освободившийся поехал в реабилитационный
центр во Львовской области. Для других не хватило мест, некоторые не рискнули
туда поехать.
Ирина Ухварина,
"Вгору"
|
